укр рус eng
 
Буря в стакане

Страховщики жизни не слишком преуспевают на своем рынке, поэтому и положили глаз на кусок пирога, который полагается негосударственным пенсионным фондам, считает Владимир Ульянов, председатель совета Всеукраинского администратора пенсионных фондов.
В последнее время в СМИ активно муссируется тема конфликта компаний по страхованию жизни и негосударственных пенсионных фондов за рынок. Вместе с тем я убежден, что никакой войны нет, а есть односторонние заявления руководства Лиги страховых организаций и руководителей некоторых лайфовых компаний.
Что же они декларируют? Они просто-напросто высказывают свое желание участвовать в накоплении средств для будущих пенсий. При этом даже здравого смысла в этих заявлениях нет.
Суть их претензий сводится к четырем основным моментам:
1) НПФ и страховщиков жизни нужно уравнять в правах;
2) фонды неэффективны, а СК привлекают больше средств;
3) нужно предоставить человеку право выбора способа накопления пенсии;
4) страховые компании лишают права участвовать в накоплении на пенсию и ограничивают только этапом выплат.
По первому пункту я могу возразить, НПФ — это неприбыльные организации. Более того, система организаций — сам фонд, КУА, администратор, банк-хранитель — предоставляет узко специализированный и регламентированный законодательством продукт, цель которого — дать возможность людям надежно накапливать деньги на дополнительную пенсию.
Страховые компании являются прибыльными организациями, которые предлагают свой спектр финансовых продуктов, в том числе позволяющих накапливать деньги на пенсию. Какие в данном случае дополнительные права нужны страховщикам? Быть неприбыльной организацией? Предоставлять свои услуги системой компаний, а не самостоятельно?
Если говорить об эффективности, то я приведу только цифры. За первые 9 месяцев работы НПФ собрали 45 млн. грн. За первый год работы (2001) в рамках страхования жизни СК собрали 15,7 млн. фа, а за второй год — 23,9 млн. грн. То есть за два года деятельности страхование жизни аккумулировало средств меньше, чем негосударственное пенсионное обеспечение за 9 месяцев. Поэтому говорить о неэффективности НПФ не приходится. Что же касается права выбора человека, каким способом накапливать средства на пенсию, то оно было и остается неприкосновенным. Он может спрятать деньги в чулок, положить в банк, заключить договор накопительного страхования с лайфовой компанией, а с появлением НПФ его выбор расширился. Более того, тех, кого интересует страховой продукт, никогда не заинтересует продукт НПФ, и наоборот. Ведь негосударственное пенсионное обеспечение построено на принципе максимальной защиты и реализации интересов потребителя, а также минимизации рисков. Страхование жизни основано на принципе реализации интересов работодателей, которые страхуют своих работников.
И, наконец, заявления о лишении права страховщиков участвовать в накоплениях пенсионных средств — просто откровенная ложь. Лайфовые СК могут предоставлять целый спектр накопительных страховых продуктов, и никто им этого делать не запрещает. Речь идет о том, чтобы данные страховые продукты не называть пенсионным обеспечением, поскольку это разные вещи.
На мой взгляд, такая борьба выгодна страховым компаниям, у которых дела идут не наилучшим образом. Вместо того чтобы сначала навести порядок у себя на рынке и искать пути развития вместе с другими финансовыми учреждениями, они взялись за создание для себя тепличных, но рискованных для потребителей условий работы.

Деловой журнал
№5(33), май 2006


© 2008 Негосударственный пенсионный фонд "ВСЕ"